-Вы мне напоминаете моего отца, после минутного молчания продолжила девочка, - у него тоже были такие же красивые и грустные глаза, как ваши. Я заметила это вчера, когда вы вошли сюда. Я тоже была здесь, но вы меня не видели. Я стоя за занавеской, в щелку наблюдала за вами и слушала вашу беседу с моей матерью. Вы так неожиданно приехали, что мама очень испугалась, решив что вы будете возмущаться за беспорядок, которую я наделала здесь. Но все обошлось благополучно – вы оказались очень добрым и воспитанным господином. Возможно поэтому мне теперь легко беседовать с вами.
Солнце уже село и в зале стало сумрачно, когда они закончили сортировать бумаги. Иоланда достала из кармана передника спички и зажгла свечу и поставила подсвечник на стол между бумагами. При свете свечи лицо девочки преобразилось – оно стало серьезным и задумчивым. От девочки веяло наивной, почти детской чистотой. Он смотрел на ее огромные, живые глаза и думал….
-Уже поздно, - сказал Ч., посмотрев в окно, - я тебя провожу домой, пока твоя матушка не начала беспокоится.
-Не стоит. Меня проводит …, он приходится мне двоюродным братом. К тому же меня знает вся наша улица – мы можем дать повод для сплетен, - улыбнулась она, вставая со стула.
Попрощавшись и пообещав завтра с утра помочь рассортировать остальные ноты, она спустилась вниз.
Чайковский подошел к окну и стал ждать, когда она появится во дворе. Открылась парадная дверь. Иоланда вышла в сопровождении … во двор. У самых ворот она обернулась и, увидев в окне Чайковского, улыбнулась и помахала ему рукой.
Через некоторое время Чайковский спустился во двор и прошел в сад. В саду было уже темно. Он прошелся по аллее, передняя часть которой освещалась оконным светом виллы и сел на ближайшую скамью. Воздух, теплый и сырой, был наполнен ароматом каких-то цветов. Вдоль аллеи бесшумно носились летучие мыши. Откинувшись на спинку скамьи и с удовольствием вытянув ноги, он вздохнул полной грудью. На душе было легко и спокойно.
-Хорошо бы поселиться на всю жизнь в этом теплом, райском уголке и зачеркнуть, забыть навсегда все свое прошлое - подумал он. Ему нравились южные города с их жизнерадостным и веселым населением, живущие безмятежной жизнью, как ему показалось, без особых забот о завтрашнем дне…
хорошо бы позабыть о своих ошибках, проблемах, которых он нажил по глупости за какие-то два года и которые теперь собирались висеть вечно над головой как «Домоклас мечь»
и вечно слушать музыку, которая тихим ропот далекого прибоя звучит все время где-то глубоко в внутри тела. Хорошо бы всю жизнь вот так, как сейчас, сидеть на скамье и сквозь поредевшую листву деревьев смотреть, как в вечернем небе зажигаются звезды, слушать тихий колокольный звон, доносящийся с далеких холмов.
Хорошо сидеть и прислушиваться как ветер то тихо трогает верхушки деревьев, то осторожно закружит по аллее опавшую листву, то пронесет по небу дальний колокольный звон. Сидеть неподвижно, слушать и думать, думать…
Погода была великолепной…, но на обратном пути послышались отдаленные раскаты грома и из-за холмов выползла темная туча и начала быстро скатываться вниз, в сторону города. Скоро ветер закружил придорожную пыль. Надо было торопиться – до окраинных домов оставалось минут пятнадцать ходьбы. Они успели забежать под навес какого-то заведения, когда крупные капли дождя застучали по черепицам крыш и по камням уличной мостовой. Воздух наполнился сырым приторным запахом листвы и пыли. –Ой! – кричала Иоланда, зажмурившись и прикрыв ладонями голову после каждого удара грома. Вокруг стало сыро и сумеречно. Чайковский скинул с себя …, и укрыл им плечи девочки. Она, вытянув руку, ловила ладонью дождевые капли. Промокшие волосы … Под навес забежал вместе с ними молодой человек. … Видно было что они знакомы. Он о чем-то спросил у подошедшей Иоланды, бросив мельком косой взгляд в его сторону, что-то сказал. Иоланда на мгновение обернулась, бросив на него косой взгляд… Ему показалось, что она хочет отстраница предмета, который ей мешает…Иоланду….что-то смешное говорил ей на незнакомом ему языке. Иоланда смеясь отвечала ему. То ли от того что их голоса смешались с шумом дождя, то ли молодые говорили на незнакомом ему языке.
Дождь начал редеть и молодой человек попрощавшиь с Иоландой побежал вниз по улице и исчез за поворотом. Иоланда подошла к композитору и молча стала рядом. Она вытянув руку, пыталась ладонью поймать редкие капли дождя. – Встретила знакомого? – спросил композитор.
-Да, я его встречала прошлым летом здесь. Он тогда помогал своей матери торговать цветами - сказала она, проводя мокрой ладонью по лицу, - он здорово изменился в лице, вырос выше меня. Но я его все равно узнала. Он очень забавный, - она сняла с плеча … композитора, - надо ехать, иначе не успеем до темноты.
Войдя в рабочую комнату, он зажег свечу и закрыл окна. В доме было тихо. Он сел за рабочий стол и начал разбирать ноты. Рядом с нотными бумагами лежал серебряный браслет Иоланды, которого они почему-то не могли никак найти вчера. Взяв браслет в руки и повертев его, с внутренней стороны увидел надпись на незнакомом языке, но по изображению букв он понял, что текс написан на иврите….…В памяти воскресло живо сегоднящняя прогулка, …., дождь, веселый разговор Иоланды с молодым человеком… - теперь он понял что они говорили на еврейском, слова кучера, восхищенного видом Иоланды. Какое-то неопределенное, грустное чувство овладело им. Потом в памяти всплыли далекие дни детства, когда они жили с … провинциальном городе …, старый бревенчатый дом, в комнатах которого из-за маленьких окошек даже летом было сумеречно. Вспомнил мать…, Вспомнил Фанну…
Позже он узнал что Фанна была еврейкой, но родители это скрывали от посторонних и детей
-Вам что-нибудь еще подать? – спросила она.
-Нет, спасибо, - ответил Чайковский, - но не могла бы ты помочь мне рассортировать мои бумаги? Я не распаковывал коробку с момента приезда.
-Хорошо, - ответила девушка, собирая посуду со стола, - я скоро поднимусь на верх.
Когда девушка вошла в зал, то Чайковский, сидя на стуле посреди зала и вытаскивал из огромной коробки ее содержимое – нотные листы, книги, газеты, конверты с письмами…
-Не могу без них жить – они мне напоминают Россию, - улыбнулся композитор, беря в руки небольшой альбом и перелистывая его. Затем, указав на сложенную в кучу нотные листы, сказал, - сложи их порядку по номерам – они указаны снизу.
У тебя очень красивое имя – Иола, Иоланда, но оно, если не ошибаюсь, не итальянское?
- Вы не ошиблись – это имя французское. Меня назвал так мой отец, - сказала она, вертя в руке исписанные нотные листы и пытаясь найти номера страницы. - Вы слышали легенду о принцессе Анжуйской - Иоланде.
Он сказал, что где-то слышал, но не помнит ее содержание.
- По легенде она была единственной дочерью короля Рене, правителя Прованса. Иоланда с рождение была слепа…. Правда, на самом деле все было так, как бывает в обычной жизни – настоящая Иоланда никогда не была слепа и вышла замуж за своего кузена в 20 лет. Не было и романтической любви, так как Иоланта было помолвлена с своим кузеном еще в младенчестве. Она скончалась, прожив долгую жизнь, возможно так и не поняв какой бывает настоящая любовь. Грустная история, правда?
-Грустнее не бывает, - вздохнув ответил Чайковский.
-Вы мне напоминаете моего отца, после минутного молчания продолжила девочка, - у него тоже были такие же красивые и грустные глаза, как ваши. Я заметила это вчера, когда вы вошли сюда. Я тоже была здесь, но вы меня не видели. Я стоя за занавеской, в щелку наблюдала за вами и слушала вашу беседу с моей матерью. Вы так неожиданно приехали, что мама очень испугалась, решив что вы будете возмущаться за беспорядок, которую я наделала здесь. Но все обошлось благополучно – вы оказались очень добрым и воспитанным господином. Возможно поэтому мне теперь легко беседовать с вами.
Солнце уже село и в зале стало сумрачно, когда они закончили сортировать бумаги. Иоланда достала из кармана передника спички и зажгла свечу и поставила подсвечник на стол между бумагами. При свете свечи лицо девочки преобразилось – оно стало серьезным и задумчивым. От девочки веяло наивной, почти детской чистотой. Он смотрел на ее огромные, живые глаза и думал….
-Уже поздно, - сказал Ч., посмотрев в окно, - я тебя провожу домой, пока твоя матушка не начала беспокоится.
-Не стоит. Меня проводит …, он приходится мне двоюродным братом. К тому же меня знает вся наша улица – мы можем дать повод для сплетен, - улыбнулась она, вставая со стула.
Попрощавшись и пообещав завтра с утра помочь рассортировать остальные ноты, она спустилась вниз.
Чайковский подошел к окну и стал ждать, когда она появится во дворе. Открылась парадная дверь. Иоланда вышла в сопровождении … во двор. У самых ворот она обернулась и, увидев в окне Чайковского, улыбнулась и помахала ему рукой.
Через некоторое время Чайковский спустился во двор и прошел в сад. В саду было уже темно. Он прошелся по аллее, передняя часть которой освещалась оконным светом виллы и сел на ближайшую скамью. Воздух, теплый и сырой, был наполнен ароматом каких-то цветов. Вдоль аллеи бесшумно носились летучие мыши. Откинувшись на спинку скамьи и с удовольствием вытянув ноги, он вздохнул полной грудью. На душе было легко и спокойно.
-Хорошо бы поселиться на всю жизнь в этом теплом, райском уголке и зачеркнуть, забыть навсегда все свое прошлое - подумал он. Ему нравились южные города с их жизнерадостным и веселым населением, живущие безмятежной жизнью, как ему показалось, без особых забот о завтрашнем дне…
хорошо бы позабыть о своих ошибках, проблемах, которых он нажил по глупости за какие-то два года и которые теперь собирались висеть вечно над головой как «Домоклас мечь»
и вечно слушать музыку, которая тихим ропот далекого прибоя звучит все время где-то глубоко в внутри тела. Хорошо бы всю жизнь вот так, как сейчас, сидеть на скамье и сквозь поредевшую листву деревьев смотреть, как в вечернем небе зажигаются звезды, слушать тихий колокольный звон, доносящийся с далеких холмов.
Хорошо сидеть и прислушиваться как ветер то тихо трогает верхушки деревьев, то осторожно закружит по аллее опавшую листву, то пронесет по небу дальний колокольный звон. Сидеть неподвижно, слушать и думать, думать…
акончив сервировать, она отошла и стала у двери, ожидая дальнейших распоряжений.
-Иоланда, - сказал композитор, - ты бы тоже села ужинать.
-Мне нельзя, - выпалила она и смутившись от своих слов, тут же поправилась, - я уже ужинала.
-Тогда можешь быть свободна, - сказал Чайковский, усаживаясь за стол, - если будет необходимость, я позову, - и кивком указывая на ее сандали, выступающие из-под подола платья и в которых видимо она не привыкла ходить, Добавил, - Можешь по дому ходить босиком.
-Вы разрешаете? Они мне так велики, что я все время спотыкаюсь, - сказала она, тут же у двери скидывая их, - но, мне еще велено полить в зале цветы. Если вы не против я их буду поливать, пока вы ужинаете.
Чайковский улыбнулся и развел руками, давая понять девочке, что он не против. Очень скоро девочка вернулась с кувшином воды.
-Иоланда, у тебя красивое имя, - сказал Чайковский девочке, которая …
-Так назвал меня мой отец, -
-Но оно не итальянское.
-Да, верно. Это имя дочери короля Провансаля, Рене….
-А, что ты сегодня читала?
-Эль-Канди… Арабского философа эль Канди…
-Но книга была написана на арабском?
-Да. Я немного знаю арабский. Мои предки когда-то жили в Испании. Даже кто-то из моих предков был арабом.
-Но ты что-то понимаешь в ней?
-В философии? Почти ничего. Но мне интересно читать сложные вещи. Они как далекая загадочная страна – хочется непременно попасть туда, хотя даже смутно не можешь представить, что тебя там ждет и чем она тебя привлекает.
-Иоланда, а кто хозяин дома?
-Не знаю. – пожала плечами девочка, - знаю, что старик этот наш дальний родственник, но я сама его никогда не видела, хотя мы живем тут не далеко. Он давно живет тут один. Часто выезжает куда-то, скорее всего на лечение, но никогда не оставляет свой дом жильцам. Так что вы первый. И нас он нанял в прислуги к вам, потому что мы родственники. Ваш друг, который снимал этот дом для вас, видимо заплатил хорошую сумму или очень понравился ему. Как бы там ни было, вам очень повезло с жильем, - она встала и вынув из кармана передника, стала зажигать свечи…
На другой день после приезда, возвратившись с послеобеденной прогулки по городу, Чайковский застал в своем кабинете девочку лет тринадцати-четырнадцати – дочь служанки, о которой она рассказывала накануне. Девочка сидела на диване и, собрав под широкий подол платья ноги, читала книгу. Она не заметила, как вошел Чайковский и поэтому композитору, находящемуся в тени коридора, невольно пришлось некоторое время наблюдать за ней. Несмотря на то, что она сидела, было понятно, что она, как и ее мать, не большого роста и очень худая. Контуры маленьких плеч едва можно было выделить из из-под грубой ткани платья, сшитой явно вручную. Из широких и длинных рукавов как две тонкие жерди торчали худые смуглые руки. Темные вьющиеся волосы девушки были собраны назад и стянуты тонким розовым бантиком. Девочка упиралась локтем левой руки на … кресла, а ладонью подпирала щеку. Пальцами правой руки придерживала огромную толстую книгу, лежащую на коленях. Поняв, что девушка, увлеченная чтением, его может еще долго не замечать, Чайковский слегка кашлянул в кулак. Девочка быстро подняла голову и тихо ахнула, затем соскочив с дивана и прижав двумя руками книгу, побежала в соседнюю комнату, где располагалась библиотека.
Когда Чайковский повесив на вешалку зонт и плащи, вошел в зал, девочка уже стояла у стола, спрятав руки в кармане передника и молча смотрела на композитора, скорее всего, не зная, как дальше поступить. Падающий из окна луч вечернего солнца освещал ее плечи и голову, окутав тонким золотым туманом их контуры и отражаясь маленькими мерцающими искорками на кончиках длинных ресниц огромных темных глаз, единственных, на что можно было остановить взгляд на ее смуглом лице.
Извините, - осторожно проговорила она, преодолевая смущение, - я дочь …
Я это понял, - не дав договорить девушке, дружелюбно сказал Чайковский, - вы можете продолжать чтение, а я спущусь сейчас вниз к … У меня к нему дело.
- Нет, нет, не уходите, - быстро, по-детски звонким голосом, произнесла она, протягивая правую руку вперед, как бы пытаясь остановить, собравшегося уходить композитора - мне велено покормить вас.
Затем она, слегка приподняв пальцами рук подол платья, на цыпочках проскользнула мимо композитора, обдав, и уже громко шлепая своими босыми ногами, сбежала вниз по лестнице.
Когда Чайковский через четверть часа вошел в …, девушка сервировала стол, ловко расставляя посуду. Увидев вошедшего композитора, она кивком указала ему на стул у окна и сказала, - Посидите, я быстро.
Чайковский сел, куда указала девушка и, наблюдать за действиями девушки.
Девушка была, как и ее мать, невысокого роста, очень худая, но с гибким, стройным телом. На по детски округлом лице еще не выразились те линии, по которым можно было бы судить о красоте женского лица, но огромные черные глаза, которые время от времени бросали то ли удивленный, то ли … взгляд на Чайковскому придавали всему лицу особую прелесть. Все ее движения были не поддельно изящны и грациозны, так, если бы она училась этому всю жизнь. Поясок передника так сильно перетянул и без того тонкую талия девушки, что, казалось, ее можно было обхватить одной ладонью. Эта естественная красота Чайковского несколько….
Закончив сервировать, она отошла и стала у двери, ожидая дальнейших распоряжений.
-Иоланда, - сказал композитор, - ты бы тоже села ужинать.
-Мне нельзя, - выпалила она и смутившись от своих слов, тут же поправилась, - я уже ужинала.
-Тогда можешь быть свободна, - сказал Чайковский, усаживаясь за стол, - если будет необходимость, я позову, - и кивком указывая на ее сандали, выступающие из-под подола платья и в которых видимо она не привыкла тходить. Добавил, - И можешь по дому ходить босиком.
-Вы разрешаете? Они мне так велики, что я все время спотыкаюсь, - сказала она, тут же у двери скидывая их, - но, мне еще велено полить в зале цветы. Если вы не против я их буду поливать, пока вы ужинаете.
Чайковский улыбнулся и развел руками, давая понять девочке, что он не против. Очень скоро девочка вернулась с кувшином воды.
-Иоланда, у тебя красивое имя, - сказал Чайковский девочке, которая …
-Так назвал меня мой отец, -
-Но оно не итальянское.
-Да, верно. Это имя дочери короля Провансаля, Рене….
-А, что ты сегодня читала?
-Эль-Канди… Арабского философа эль Канди…
-Но книга была написана на арабском?
-Да. Я немного знаю арабский. Мои предки когда-то жили в Испании. Даже кто-то из моих предков был арабом.
-Но ты что-то понимаешь в ней?
-В философии? Почти ничего. Но мне интересно читать сложные вещи. Они как далекая загадочная страна – хочется непременно попасть туда, хотя даже смутно не можешь представить, что тебя там ждет и чем она тебя привлекает.
-Иоланда, а кто хозяин дома?
-Не знаю. – пожала плечами девочка, - знаю, что старик этот наш дальний родственник, но я сама его никогда не видела, хотя мы живем тут не далеко. Он давно живет тут один. Часто выезжает куда-то, скорее всего на лечение, но никогда не оставляет свой дом жильцам. Так что вы первый. И нас он нанял в прислуги к вам, потому что мы родственники. Ваш друг, который снимал этот дом для вас, видимо заплатил хорошую сумму или очень понравился ему. Как бы там ни было, вам очень повезло с жильем, - она встала и вынув из кармана передника, стала зажигать свечи…
111Флоренция. 1881 год.
На вокзале Чайковского встретил ливрейный лакей баронессы Порфирий, с которым композитору уже приходилось встречаться в Москве, и молодой казак из охраны баронессы. Порфирий, кланяясь в три погибели, холопской угодливостью на лице, начал расспрашивать о том, не была ли дорога …, … Затем он потащил два тяжелых, забитых большею частью книгами и нотами, чемоданы композитора в сторону кареты. Чайковский пошел за ним. Сзади шел казак, звеня шпорами о мостовой, бравый вид которого, посреди шумной и суетной толпы Флоренского вокзала выглядел …. Чайковский шел, чувствуя в затылок его громкое дыхание и недоумевал, с какими опасениями баронесса отправила его для сопровождения. Пока лакей и кучер грузили чемоданы на верх кареты, Чайковский стоял в тени дерева и курил, а казак, покручивая усы, молча расхаживался взад-перед вдоль кареты. «Как бы баронесса не приказал этого мужлана дежурить у моей постели», - подумал Чайковский. Флорентийский вокзал, как и любой вокзал южной Европы был полон шума и суеты - прибывшие пассажиры обнимались со встречающими их родственниками, носильщики и лакеи спешили куда-то, согнувшись под тяжестью чемоданов и узелков. Маленький цыганенок бегал по перрону с протянутой кепкой. Торговки с лодками на шее приставали к вышедшим на перрон пассажирам, предлагая свой товар. Где-то слышался громкий говор и смех…. Лакей закончив привязывать чемоданы, спустился вниз. Затем открыл дверцу и почтительно вытянувшись, замер.
- Не слишком усердствуйте, Порфирий. Я не Папа римский, - усмехнулся Чайковский, садясь в карету, которому раболепствование лакея показалось уж через чур жалким. Казак запрыгнул на запятки и громко скомандовал: «Пошел». Карета, мягко раскачиваясь покатилась по извилистым улицам города. Узкая каменистая дорога шла то в верх, то скатывалась вниз и вилась вдоль невысоких оград, за которыми просматривались верхушки садовых деревьев и красные черепичные крыши каменных домов. Ехали долго. Наконец карета остановилась у ворот огромного двухэтажного каменного дома. Войдя через ворота, Чайковский оказался в просторном дворе, выложенного из… По всему фасаду первого этажа тянулась просторная застекленная веранда. Южная стена дома была сплошь покрыта темно-зеленым плющом. Пока лакей пыхтя тащил на второй этаж чемоданы, Чайковский присел на скамейку, которая стояла под густой тенью оливка и огляделся. Баронесса не ошиблась – это был настоящий райский уголок. При доме был густой, слегка заросший, сад, с тенистой аллеей, вдоль которой были расположены несколько скамейки. В глубине сада из под веток деревьев виднелась невысокая каменная беседка. Сад отделяла от двора деревянная ограда с металлической калиткой. В огромной клумбе, расположенной посреди двора, на карнизах окон в каменных прямоугольных горшках, …. у входной двери - всюду росли цветы. Высокий забор вокруг территории защищал дом от внешнего шума.
Похороны барона были скромными – на этом настояла сама баронесса, ссылаясь о плачевном состоянии финансовых дел семьи. Во время погребения, где присутствовали члены семьи и несколько человек из друзей барона произошла неприятная сцена
Дочь … стояла по другую сторону ямы. Когда наступило время …, она вдруг бросила горсть могильной земли на мать, которая стояла к ней на против по другую сторону могилы и задыхаясь от рыдания, пошла проч от могилы. Ее догнал … и провел к карете.
Поп было собрался продолжить прерванный молебен, но баронесса жестом остановила его. Все молча ждали, когда …, затем начали поочередно подходили к баронессе и выразив соболезнование, начали расходиться. У могильного холма осталась одна баронесса. Она стояла до тех пор, пока народ полностью не покинул территорию кладбища. Тогда она плюнула на могильный холм и быстрыми шагами направилась в сторону своей кареты. У кареты ее дожидался Пахульский. Сев карету, баронесса так хлопнула ее дверцей, что стекло оконца треснул пополам. Пахульски сел с противоположной стороны и приказал кучеру трогать. Баронесса всю дорогу сидела молча и только тогда, когда карета осторожно остановилась перед парадным подъездом ее виллы, сквозь зубы проговорила: - Пусть теперь кто-нибудь только пискнет – раздавлю.
На другой же день баронесса сняла траур, вызвала своего нотариуса и переписала все движимое и недвижимое имущество на себя, взяла под свой контроль все финансовые дела покойного мужа. Так, в одночасье и неожиданно для всего большого света, Надежда Филаретовна фон Мекк превратилась в одну из богатейших вдов России состоянием в … миллиона рублей.
- Пахульский, дорогой, - как можно мягче проговорила она, - если ты не против, я назначу тебя своим личным секретарем. Ты же видишь сколько дел навалилось сразу на меня. Мне одной не справиться. Не нанимать же мне со стороны. Подумай и сообщи мне. Будешь верно служить – будешь получать приличное жалование.
Последняя реплика, как показалось Пахульскому, была произнесена баронессой с явной иронией. Пахульский ничего не ответил и вышел из кабинета баронессы. Теперь егог устраивало любой разворот событий. А пока что он был рад тому, что все обошлось как нельзя лучше, тем более у него хоанился злополучный флакон с отпечатками ее пальцев. А это был хороший козырь против лицемерия баронессы.
А для баронессы началась новая жизнь с головокружительными перспективами, омрачненная лишь одной проблемы – с злополучным флаконом со смертоносным ядом и следами ее пальцев, которую Пахульский наверняка припрятал на черный день. В те дни, занятая одной мыслю – как остановить мужа, она невольно зделала всего этот один не опременчивый шаг. Она так и не узнала в точности, кто из них в точности отравил Карла – оба брали, один гласно друной негласно, на себя содеянное. И, если с … дело обстояло просто, то с Пахульским она немного просчиталась – он сумел таки в некоторой степени переиграть баронессу. Теперь баронессе не оставалось ничего как до поры до времени считаться с ним.
- Пахульский выехал? - спросила она вошедшего дворецкого.
-Да, госпожа. Я сам его провожал.
-Ну и прекрасно. Теперь слушай меня внимательно. – она отошла к окну и уставившись в ночь, некоторое время молчала смотрела в ночное окно, затем тихо заговорила вновь. - Пахульский поехал в город. Скорее всего утреннм поездом он … в Петербург. Следи за каждым его шагом. Если удастся подслушай его разговоры – с кем, о чем. Вообщем, не мне тебя учить.
Она подошла к письменному столу, вытащила из комода несколько червонцев и бросила их на стол, - Исполнишь все как надо, получишь еще столько же, - Затем она кинула на стол еще два червонца, - это тебе на дорожные расходы. Смотри - не засветись. И чтобы ни одна душа… слышишь? Ты выедешь из имения через час.
А теперь, - она некоторое время молча смотрела в глаза дворецкому, - у тебя ровно час времени на сборы.
Дворецкий сгреб банкноты со стола и торопливо комкая их, сунул в боковой карман.
- Все будет исполнено в лучшем виде, Надежда Филаретовна. Не впервой, - произнес он заговорческим тоном.
Через неделю баронессе доставили депешу с петербургской полиции о смерти ее мужа. Карла фон Мекк нашли мертвым в номере гостиницы «Европейский», которую он занимал уже около двух месяцев. Врачи определили его смерть, как смерть от остановки сердца. Баронессу приглашали в Петербург для опознания трупа, но она отправила своих поверенных людей для переправки трупа. На проведение дополнительной экспертизы трупа не настаивала, поэтому заключение петербургского врача о смерти остался тем же – смерь от сердечного приступа.
Во двор въехали сани и остановились прямо у парадной лестница. Из саней спешно … Пахульский и легко взбежав вверх по парадной лестнице.
- Доложи баронессе о моем приезде - скомандовал Пахульский лакею, - Скажи, что я прошу ее срочно принять меня. А я пока приведу себя в порядок с дороги.
Через минуты десять в комнату Пахульского заглянул лакей и доложил, что графиня ждет его в своем кабинете.
-Что за срочное дело? – спросила графиня у Пахульского…
-Вот, прочтите, - Пахульский протянул ей помятый конверт.
Графиня взяла конверт на лицевой части которого знакомым почерком был выведен адрес и фамилия адресата. Конверт был распечатан. Баронесса села за свой рабочий стол и вынув из конверта письмо углубилась в чтение. Пахульский на цыпочках направился к стулу, стоявшего у двери и осторожно присел на его краешек.
- Я обвел карандашом те места, которые вас заинтересуют, - сказал осторожно Пахульский.
-Я вижу, - не отрываясь от чтения произнесла баронесса.
-Мерзавец, - произнесла она негромко, перелистывая письмо и вновь перечитывая содержание. Кончив читать, она осторожно вложила листы в конверт и отбросила от себя.
Баронесса некоторое время сидела, ухватившись за голову, затем она спросила:
-Кто знает о письме кроме тебя.
-Только почтовый, Василий Игнатич, но он не знает о содержании письма, Надежда Феларетовнаю. Я привез письмо сразу к вам.
-Василий Игнатич, говоришь? Это не совсем хорошо.
….
- Что же прикажете делать? – наконец озабоченно произнес Пахульский.
Баронесса стукнула кулаком по столу, резко встала со своего места и молча прошлась по комнате взад и вперед.
-Какой мерзавец, - сквозь зубы произнесла она, - занимался бы своим прелюбодением, так нет же – надобно обязательно обручиться. И, спрашивается, на ком? На любовнице графа…. Тупоголовый зажравшийся индюк! – она, скрестив руки на груди, прошлась по комнате взад перед. Затем остановилась перед Пахульским и спрсила: -
-С разводом я бы что-нибудь решила. Но эта стерва приберет все к своим рукам. Наверняка за ней кто-то стоит. Если так, то она рано или поздно постарается избавится от моего тупоголового мужа.
-Граф …, - глухо произнес Пахульский.
-Что за граф?
-Ее любовник…
-Боже, час то часу не легче. Надо непременно что-то предпринять. Что ты думаешь по этому поводу?
Пахульский встал со своего места и чуть промедлив с ответом, осторожно произнес: - Я думаю, его надо остановить.
-Я это теперь и сама понимаю, но как? Просить, умолять, валяться у его ног? Вряд ли это его теперь тронет.
Она отошла к окну и некоторое время задумчиво смотрела на улицу. Ситуация была не из простых.
-Отдать добровольно все, что нажито какой-то самозванке? Размышляла она про себя, - Нет, этому не быть. Надо его остановить. И надо действовать быстро и решительно. Но как? Что если поручить это дело этому оболтусу? Действительно, кому же еще. Любишь кататься, будь добр, люби и саночки …. Пусть платит по «векселям». Да, да. Пока он единственный, кто заинтересован в положительном исходе этого дела. А, то пригрелся у теплой печи. Вишь, как разводит его на моих харчах. И за дочерью приударился. Мерзавец. У думает, я ничего не вижу и не слышу, - размышляла она издали разглядывая ерзающего на стуле Пахульского в ожидании решения баронессы. Но баронесса медлила с ответом, молча разглядывая его. Надо поручить это дело именно ему, а за одно держать его потом на корьком поводке как верного пса у своих ног. Но как к нему подступисться? Раскрыть все карты сейчас, сразу или дать ему сам решился? Думаю, второе более действенное. Он решится. Надо только сделать так, чтобы он понял что на кону не только миллионы, но и его собственная свобода. Тогда он решить проблему без сучка и задоринки. Но идею нужно подбросить уже сейчас, да так, чтобы он потерял голову.
-Я давно предвидела такой разворот событий и поэтому кое-что припрятала на черный день. Но развод… Если дело дойдет до суда… Мерзавцу нужны будут веские доказательства для развода и он не пожалеет сил и средств, чтобы облить меня грязью, вслух произнесла баронесса, …соображая как повести себя дальше.
…
Баронесса некоторое время задумчиво смотрела в окно, а, затем, глубоко вздохнув, спокойным голосом произнесла:
-Ты рассуждаешь правильно – его надо остановить. Иначе мы оба останемся у разбитого корыта.
Она повернулась в сторону Пахульского и произнесла: -Может быть, ты мне поможешь в этом деле. Я бы не осталась у тебя в долгу. Ты, думаю, знаешь какой суммой владеет мой муж? Нам с тобой ее хватило бы на две жизни.
-Что прикажете предпринять?
Баронесса некоторое время молча смотрела на Пахульского а затем медленно подойдя к сейфу достала оттуда небольшую шкатулку и вынула из нее небольшой стеклянный флакон. Держа двумя пальцами за крышку, протянула Пахульскому.
_Что это? Произнес удиленно Пахульский беря в руки протянутый флакон.
-Это то, что нам поможет его останоить? Я ее берегла для себя, но видит бог,
-Вы хотите…-
-Да, именно. Или ты предложись что нибудь другое?
-Нет, я этого не могу сделать.
-Я знала, что у тебя не хватит решимости, - баронесса быстрым двидением забрал у Пахульского флакон и снова спрятала еге в шкатулку, Туда же она положила письмо своего мужа. Положи шкатулку в сейф, она спокойно произнесла, - Вольному воля, считай, что этого разговора не было. Думаю, я в состоянии отыскать более решительного помощника. Деньги всегда могут разрешить проблему кому жить, а кому умирать. Главное вовремя начать действовать
-А теперь иди. Мне надо все обдумать.
Когда ошарашенный предложением баронессы, направился к двери, баронесса окликнула его.
-Так ты говоришь этого почтового работника зовут, Василием Игнатичем?
Пахульский остановился, не понимая, о чем спрашивает баронесса.
-Да, да. Вспомнила, его зовут Василий Игнатыч. От волнения забыла, что я сама его рекомендовала тебе. Иди дорогой. Ты мне не нужен.
-Ах, стерва, - выругался в сердцах Пахульский выйдя из кабинета, - хочет избавится от мужа моими руками. Делай после этого добро людям. Не выйдет.
Он поднялся на верх, в свою комнату. Чтобы снять напряжение, он осушил прямо из горла пол бутылки вина. Затем закурив, разделся и развалился на кровати.
Некоторое время он ругал баронессу, обзывая ее семи непристойными словми, что было у него лексиконе. Но постепенно злость сменилось тревогой. Что-то в их разговоре его беспокоила. Он начал перебирать в памяти все детали разговора. Вдруг он соскочил с кровати и застыл на месте. «Она спрашивала его как зовут …? Но ведь она сама год назад ему рекомендовала его. Ах, стерва, решила шантажировать? О боже, - Пахульский ухватился за голову и грузно сел на кровать. – И флакон…, на ней остались следы моих пальцев…
Он упал на кровать и закрыл глаза, – Боже, вот так влип.
Он залпом осушил остаток вина и снова завалился на кровать. Он закрыл глаза и попытался забыться. Что делать? Что делать? Вертелось в голове. Вино уже било в голову. Минуты через две он забылся и проснулся только сумерках. Голова трещало от боли, во рту дурно пахло. Он сел свесив ноги с кровати и некоторое время тупо глядел на пустую бутылку вина, у горлышка которого ползали мухи. Одна из них опьянев, упала на стол и лежа на спине беспомощно жужжала, дергая лапками в попытке встать. Пахульский позвонил в колокольчик. Через минуту вошел лакей.
-Барыня у себя? - спросил его Пахульский.
-Ни как нет, - ответил лакей, - она выехала в город по …
-На долго?
-Сказала дня на два.
-А, что за срочное дело, не сказывала?
-Почему же, сказала. Она едет навестить какого-то там Максимыча.
-Принеси воды, мне надо умыться.
Он встал и взволнованный, прошелся в зад вперед по комнате.
-Значит, догадка моя была верной. Это уже не шантаж. Надо попробовать открыть сейф и забрать флакон и письмо. Вдруг где-нибудь в шкафу лежит запасной ключ.
Придя в себя, Пахульский спустился вниз и, не заметив прислуг, направился в сторону кабинета баронессы. Но свернув в коридор, в дальнем углу которого находился кабинет, он остановился как вкопанный – у двери кабинета, широко расставив ноги и заложив руки за спину стоял казак. Он заметил Пахульского и слегка поклонился. Пахульский понял, что баронесса все предусмотрела. Чтобы не вызвать подозрения он подошел и как можно спокойно спросил. Баронесса у себя?.
-Нет, - она уехала в город.
-А, ты что тут делаешь?
-Мне велено охранять кабинет
-От кого?
-Не могу знать. От воров, наверное.
-Но меня то ты впустишь? Я оставил утром там свой портфель.
-Никак нет. Никого не велено пускать. К тому же дверь на замке.
-Ну и ну, - усмехнувшись произнес Пахульский и пошел обратно. Теперь он понял точно на сколько туго затянулась вокруг его шеи петля баронессы. Он ударил ладонью себя пол лбу.
–Какой же я болван. Позволил ей как мальчишку обвести себя вокруг пальца. Что делать? Бежать из этого дома и тем самым навлеч на себя еще больше подозрения?
В это время баронесса ехала в противоположном направлении от города. Трое гнедых лошадей ли несли ее сани по безлюдной лесной дороге к ее загородной …, расположенной в чаще леса в тридцати верстах от имения. Домик стоял на берегу живописного лесного озера. Когда-то он принадлежал одному из московских купцов, который использовал его как местом тайных свиданий со своими многочисленными любовницами. С теми же намерениями баронесса купила этот уединенный домик, но воспользоваться им не представляло случая – многодневные командировки мужа давали ей возможность проводить время любовных свиданий в более комфортабельных условиях. Но сегодня ей необходимо было расслабиться и обдумать свои действия. Безысходность создавшего положения, которое можно было исправить только отстранением мужа и авантюрный характером предстоящих действий усиливали остроту чувсв… будоражила ее кровь. Воспаленный мозг требовал острых ощущений, а возбужденное тело энергичных движений Другого решения проблемы, как физического отстранения мужа она не видела… да и не собиралась искать и оправдывала свое решение. Она была так возбуждена своим решением, что… Что собственно грозит мне? Ровным счетом ничего. Исполнителями должны были быть другие. Она давно знала на сколько всесильна власть денег, но испытать ее силу до сих пор не было необходимости. Все можно купить. Если не Пахульский, то найти другого исполнителя найти не составило бы труда. Хотя бы этого мужлана …, - думала она, - он то сделает все в лучшем виде. Но, пока надо попробовать использовать Пахульского. Представляю, что творится сейчас с ним. Глупый мальчишка! Думал, что так и будет на масле кататься? - злорадствовала она, - наверняка мечтает когда-нибудь стать хозяигном всего нашего состояния. Но теперь все. Я перекрою все на свой лад. Решено окончательно. Все они будут ползать передо мной на коленях. Я приберу все к своим рукам и тогда…
Баронесса сжимала свои кулочки от удовольствия, рисуя в воображение свою жизнь после кончины мужа. Об убийстве мужа она думала как уже свершившемся деле. Ни жалость к нему, ни угрызнения совести и тем более страха за последствия она не испытывала…. Это была жизнь не романтических похождений с любовниками, не роскошь и не беззаботная сытная жизнь. Смутно, но верно начали появляться в сознинии очертания другой, пока не в полне ясной, но уже бударажущие чувства, жизни.
Бог меня простит – не я первая затеяла, - оправдывала свое решение баронесса. –Сколько лет я сохраняла свою супружескую верность этому … Сколько мук перенесла с родами и воспитанием его отпрысков. Теперь надо все правильно закончить, а, искупить свои грехи, если бог сочтет, что они у меня есть – я искуплю с полна, это дело времени - сделала она для себя заключение, когда карета остановилась у ворот поместья и лакей спрыгнув с запяток, пошел отворять их.
Пахульский тем временем бичевал себя в своей спальне. Он то бегал в зад перед по комнате, то с грохотом падал в кресло и закрыв ладонями лицо сидел не подвижно. То хватался за бутылку вина и разливая жидкость на свой халат, пил прямо из горла. В конце концов одурев от горя. Упал ничком на кровыть и забылся. Пришел в себя только в сумеруках. В комноте было темно. Голова трещала от боли. Забытье не убрала тревогу. Пошатываясь, он подошел к столу и взял бутылку в руки. Бутылка была пуста. Бросив бутылку на ковер о что есть силы позвонил в колокольчик. Вошла … Вид Похульского был ужасен. Растрепанные волосы … торчали во все сторон. На сером осунувшемся лице … Из под нахмуренных бровей на служанку глядели залитые кровью глаза. Весь халат был облит вином и служанка приняла пятна вина за кровь. В комнате стоял такой дурной запах, пропитанный запахом вига и дымом стигарет, что … При виде всего этого служанка вскрикнула, прижав ладонь ко рту. Но Пахульский криво улыбнулся и показывая на пятна на ихалате успокоил ее. - Это вино. Ненароком разлил. Сходи и принеси еще вина, но, тссс, он приложил палец к губам, - никому ни слова. Спрячь во что-нибудь и неси сама.
Девушка молча кивнула и выбежала из комнаты. Она вернулась очень быстро и вынув из-под халата огромный бутыль дешового вина, которую пили прислуги, воспользовавшись отсутствием хозяйки и поставила на столик. Я нашла только это. Ключи от склада у …, оправдаваясь, она кинулась открывать окна и достав из карманчика передника зажгала свечи. Потом бросилась умирать постель. Пахульский тем временем налил из бутылки вино и морщась выпил полный бакал.
Баронесса тем временем…
На другой день Пахульский ушел пешком в лес и бесцельно бродил по сугробам среди заснеженных сосен. Морозный воздух и ходьба привели его дух в состояние покоя. Мысли стали ровнее.
Таким жалким и беспомощным он себя никогда не знал. По сравнению с ним домашние слуги, которые вызывали в нем чувство отвпращения, казались теперь счастливее во сто крат.
Что же они сейчас делают в отсутствии хозяйки? Небось хлещут заграничное вино с погреба?
Как же поступить? - теперь уже более трезво рассуждал Пахульский. Явиться старику и все рассказать? Поверит ли? Если даже поверит, что это изменит? Будет большой скандал и скорый, неминуемый судебный процесс, на котором он будет должен выступить как главный свидетель, баронесса может прикинуться невинной овечкой и все свалить на него, при этом предъявив флакон с моими отпечатками пальцев и перехваченное письмо. Тогда мне прямая дорога на каторгу. Тот же самый исход возможен и при заявлении полиции. К тому же полицию можно купить и тогда исход будет тот же. Если же просто исчезнуть, то при случаи неудачи она может полицию направить по его следу и обвинить в соучастии. Придется доказывать свою непричастность. Единственным решением было принять ее условия, а потом залеч на дно и ждать результата второго варианта. А то что баронесса приготовила страховочный ход, теперь у него не вызывало сомнения и уже догадывался кто будет вторым исполнителем - … Искать другого исполнителя у баронессы не будет времени. Так рассуждал Пахульский, бесцельно блуждая по зимнему лесу. В усадьбу он вернулся только в сумерках – усталый, голодный, но бодрый и … Войдя в двор, он увидел сани баронессы и обрадовался тому, что все идет к тому, что ситуация разворачивается в его пользу.
- Сейчас, главное дать делу ход с моим участием, а дальше непременно найду выход, как отвести от себя удар.
Заключив так, Пахульский легко и быстро поднялся по ступенькам парадной лесницы.
…. как будто встреча с ней могла избавить его от терзавших душу мук….
-Ого, Надежда Феларетовна вернулась уже? – спросил он у открывшему ему дверь лакею и громко расхохотался – Небось, всех застала врасплох. Так вам и надо, бездельникам., затем, поднимаясь по внуренней леснице к себе, бодро добавил – Доложи барыне, что мне надобно с ней переговориться.
Когда Пахульский вошел в кабинет, боронесса, сидя за своим рабочим столом, перебирала какие-то бумаги. Но Пахульский, настроенный теперь быть осторожным, заметил, что она делает это с явным притворством. Посмотрев на Пахульского поверх круглых очков, она махнула рукой в сторону стула, стоящего в дальнем углу кабинета.
-Посиди, голубчик. Тут мне надо разобраться с этими проклятыми бумагами, - с деловым видом пробормотала она, но слова прозвучали фальшиво.
Пройдя к стулу и чуть в развалку усевшись, пахульский начал внимательно рассматривать баронессу, которая чуть ли не уткнувшись в бумаги, притворялась, что, что-то ищет. Хотя она всем своим видом пыталась изобразить равнодушие к Пахульскому, но Пахульский ясно видел что она так же как и он с нетерпе6нием ждет начала разговора. Это полностью успакоило Пахульского.
-Теперь-то я буду держать ухо востро, дорогая барыня. Посмотрим, кто выйдет из ситуации победителем.
-Ну, что еще у тебя? – оторвавшись от бумаг и откинувшись на спину стула, наконец выпалила баронесса.
-Я готов вам помочь, - глядя ей в лаза, спокойно сказал Пахульский, - ставки слишком велики и соблазнительны, чтобы от них отказаться. Тем более дело, не кажется столь и сложным …
Баронесса некоторое время задумчиво рассматривала Пахульского, пытаясь понять насколько искренни его слова. Но решение его выглядело вполне естественным в данной ситуации.
-Я всегда верила в твою благосклонность ко мне, - глубоко вздохнув с легким пафосом в голосе, произнесла наконец баронесса, - Мы оба находимся в неприятном положении. Решение исходит от меня, поэтому грехи за содеянное полностью лягут на меня. При положительном исходе дела, а я в этом теперь уверена, я сделаю все так, что ни у кого не возникнет сомнения в обычном сердечном приступе. Поверь, деньги могут сделать еще не то. Чтобы не было разнотолков, я тебя женю на своей дочери и на законных основаниях передам управление частью дел в твои руки. Но все зависит от исхода дела.
Она встала со своего места и вытащила знакомую шкатулку и, достав оттуда флакон и, так же как в прошлый раз – взяв кончиками пальце за крышку, протянула его Пахульскому.
- Будь осторожен. Судя по письму он будет до приезда этой особы в жить гостинице. Думаю, на месте разберешься, как поступить. И помни, об этом знаем только ты и я.
Пахульский взял из руки баронессы флакон, и стараясь не касаться крышки, осторожно сунул его в коробку.
Баронесса заметила с какой осторожностью Пахульский …, но что скрывалось за его осторожным движением, сейчас было трудно понять, да и времени на раздумье уже не было.
-Если позволите, то я выеду сейчас же. К ночи может начаться метель.
-Да, да. Я распоряжусь чтобы закладывали сани.
-Все будет в самом лучшем виде, Надежда Феларетовна, - спокойно сказал Пахульский у парога. В глазах баронессы он увидел нечто похожее на просьбу. Его естественное поведение окончательно рассеяло подозрение баронессы – хотя Пахульскому и не было необходимости в притворстве.
Поднявшись в свою комнату, Пахульский закрыл дверь на ключ. Он надел перчатки и осторожно вытащив флакон, тщательно протер те места, где могли остаться следы его пальцев. Затем осторожно положил флакон в коробку и … на самое дно своего дорожного саквояжа. Спустился вниз. Там его ожидал лакей с тулупом и меховой шапкой в руках.
Накинув на плечи тулуп и нахлобучив на голову шапку, он вышел на улицу. Шел сильный снег. По двору мела поземка – предвестница скорой метели. Сани готовые к выезду уже дожидалась у подъезда. Кучер … снегом, сгорбился на облучке. Кони нетерпеливо перебирали ноги.
Настоящая разбойничая ночь, - подумал Пахульский, садясь в карету, - сметет все следы разбоя. Будем считать, что это к удаче. Затем крикнул кучеру, -Трогай и поживее. Коней не жалей. Пока не началась кутерьма нужно выехать из лесу».
Несмотря обильный снег лесная дорога не столь сильно занесло снегом, и кони вынесли очень скоро сани на главную дорогу. Через два часа кони остановились у вокзала. Дождавшись пока кучер повернет на другую улицу, Пахульски быстро забрался в ближайшие сани и скомандовал ехать.
-Куда изволите ехать? - крикнул кучер.
-На … трассу…
-Но туда дорогу наверняка уже замело. Не проедем.
-Будем ехать столько, сколько сможем проехать. Плачу двойную цену.
-Ну, раз так, - сказал кучер разворачивая свой транспорт.
К полуночи они подошли к развилке...
-Проедем прямо немного и становимся – крикнул ямщику Пахульсуий и соскочив с саней. Он некоторое время блуждал вдоль дороги. Затем вернувшись, приказал ямщику свернуть с дороги и поставить свой транспорт за придорожными кустами, да так, чтобы с дороги его не было видно.
Что за чертовщина, - с недовольством в голосе прокричал кучер, - сторожим кого али собираемся грабить?
Грабить, - весело прокричал Пахульский, - не видишь, какая ночь. Так и манит на разбой. Не бойся, шучу. Мне велено моим барином проследить, не проедет ли по этой дороге любовник ее супруги. Дело безобидное. А я добавлю еще к твоей выручке. Ты лучше залазь сюда под крышу, неизвестно еще сколько предстоит нам ждать. Надеюсь твои кони не станут ржать при виде чужих лошадей?
Нет, они смирные. Им все это ни к чему.
-Ну и прекрасно.
Кучер привязал лошадей к одной из березе, которые росли среди кустов и, пыхтя, залез в под крышу.
-Как же в такую темень пытаетесь разглядеть, чей транспорт проследует по дороге.
-Оттуда придет только один транспорт, который нам нужен. Да и разглядывать не надо. Лишь бы услышать.
Видимо лесную дорогу, к радости Пахульского, уже замело достаточно - пришлось ждать до полуночи. Кучер, забившись в угол мирно спал. Метель усилилась. Наконец вдали раздался тихий звон колокольчиков. Пахульский осторожно привстал и через верх кабины стал наблюдать за дорогой. Из леса выползли сани баронессы. Кучер то и дело хлестал лошадей, которые недовольно фыркая, еле тащили сани по сугробам. Наконец кони выволокли сани на главную дорогу и кучер, лихо хлестнув кнутом, погнал их в сторону города.
Пахульский облегченно вздохнул и опустился на место. Он вытащил карманные часы – до отправки поезда было еще целых четыре часа.
-Теперь можно и вздремнуть, - с головой укутав себя пропахший табаком, шубой кучера и сладко зевнув, пробормотал он.
Пахульский прибыл на станцию буквально за считанные минуты до отправки. Пасажиры уже расселись по вагонам и на перроне оставались несколько человек провожающих. Пахульский подошел к своему вагону и, стоя у двери, стал закуривать сигарету, искоса наблюдать за людьми, находящихся на перроне. Было сумрачно, но он отчетливо увидел того, кого ожидал увидеть. Он тоже заметил его. Пахульский бросил сигарету и поднялся по ступенькам в свой вагон. Войдя в свое купе, он заказал стакан горячего чая и предупредив кондуктора не беспокоить его до самого Петербурга, закрылся изнутри и уснул крепким, спокойным сном. Когда он проснулся, поезд едва преодолел половину пути. Метель разыгралась не на шутку. За окном стояла сплошная пелена. Голова была свежей. Он понимал, что дело настолько серьезное, что любая оплошность могла ему стоить каторги, поэтому он вновь стал переосмысливать свой план, хотя он был очень прост. Он не собирался травить барона..., в случае неудачи это грозило неминуемая каторга. Он решил предоставить это дело … или еще кому-нибудь, по выбору самой баронессы. А сам до первых вестей пожить у своего друга и быть всегда на виду. Его исчезновение заставит баронессу дать ход второму варианту. В этом он был уверен, так как время поджимало… При известии кончины барона он срочно вернется в имение. Не будучи самой свидетелем происшествия, баронесса не сумеет ни опровергнуть, ни подтвердить его причастность делу. Но если … не справится с заданием и барону все же удастся обвенчаться, то он, Пахульский, в худшем случае останется при своем. Он был уверен, что баронесса при любом раскладе дела, не посмеет придать огласке свои намерения…
Уже пятый день мерз сидя на санях у ворот гостиницы …, дожидаясь увидеть поблизости Пахульского. Ему было велено каждый вечер отправлять баронесса донесение о ходе событий… На шестой день пришло донесение от баронессы завершить дело самому. Дело было очень простым – под предлогом … зайти в номер … Он должен был завершить дело до и уйти, не вызвав подозрения у служащих.
Тем временем в усадьбе баронесса не находила себе места. Она то начинала подозревать Пахульского … в сговор с бароном, то пишущим чистосердечное признание в полиции, то трусливо прячущим где-нибудь, у одной из своих московских девиц. Не ясность ситуации и беспокойство перед провалом затеянного действовало угнетающе. Она не выходила из своей спальни…Ночи, проводимые на вилле… В конце концов она решилась на второй вариант, хотя в начале не брала ее в серьез во внимание и была уверена, что необходимости в ней не будет.
К ее радости и удивлению … завершил дело очень аккуратно – видимо опыт работы сыщиком сыграл свою роль. На пятый день к обеду пришла депеша от Петербургской полиции с известием о кончине ее мужа и приглашением в участок для оформления надлежащих документов. Она тут же выехала и уже на утро следующего дня была в гостинице «Европейский». Труп мужа покоился на кровати и был накрыт простыней. Дочери в номере не оказалась, видимо ее вызвали на полицейский участок. Это была большая удача. У двери дежурил полицейский. Врач, все еще находившийся рядом с покойником видимо дожидался баронессу, чтобы дать свое предварительное заключение, в котором он делал заключение, что смерть наступил от внезапного паралича сердца и указывал на две причины-естественный сердечный приступ и отравление сильнодействующим ядом. Потребовав находящихся в помещении прислугу покинуть комнату.
Что вы скажете по поводу смерти моего супруга? – тихо вздохнув, проговорила баронесса.
Сердечный приступ, - сказал врач, затем осторожно и тихо добавил, - очень похоже на отравление ядом. Но это лишь предварительное мое заключение.
Вы уже составили заключение? – сказала баронесса.
Нет, баронесса, я дожидался вас.
Очень правильно сделали. Заключение об отравлении, если таковое и было на самом деле, может вызвать подозрения не весь какого характера и помешать расследованию. Ему уже ничем не поможешь, а живым жить дальше. Пока вы сделайте заключение о смерти от естественного сердечного приступа – я уверена, что скорее всего оно так и было. Ну, а я после более детально разберусь с этим делом. И вот, это вам за услугу.
С этими словами баронесса быстро вытащила из сумочки пачку сто рублевых ассигнаций и сунула их в саквояж врача.
Прошу вас, оформите заключение поскорее. Мне еще нужно позаботиться о перевозе покойника в Москву - не отпевать же его здесь.
Она встала и вышла в соседнюю комн6ату.
Врач сел за письменный стол, начал составил новое заключение. Оно было очень коротким – смерть наступила от естественной сердечной недостаточности. Вручив заключение баронессе он спешно покинул дом. Баронесса отправилась на полицейский участок.
Пахульский узнал о кончине барона из газетной статьи. Карл был к тому времени достаточно известной личностью и поэтому заметка была помещена на первой странице газеты. В тот же день после полудня Пахульский выехал в Москву и к ночи уже был Плещееве.
Доложи барыне о моем приезде, - сказал он лакею, бросая ему в руки шубу и шапку, - я буду у себя. Он поднялся по леснице в свою комнату и переодевшись в домашнюю одежду, растянулся на кровати. Надежда Феларетовна не заставила себя ждать. Баронесса дожидалась его в своем кабинете. Когда Пахульский вошел, она в слезах кинулась ему на шею.
Бог нас миловал, не дал взять грех на душу. Врач сделал заключение как обычный сердечный приступ. А, ты? Где ты пропадал? За все время не дал никакой весточки.
Это могло помешать делу, - как можно загадочнее, сказал Пахульский.
Ну и ладненько. Все обошлось. Теперь все позади. – будто не поняв скрытый смысл слов Пахульского, тараторила бессвязно баронесса.
Ты иди, отдохни с дороги-то. Поди, замаялся. Ужин я велю подать тебе к комнату. И вина хорошего. Выпей за упокой его души. Ну иди, иди. Мне надо побыть одной. Все же тяжело на душе. И думать плохое о нем не хочется. Видно богу было так угодно.
Пахульский молча повернулся и собрался было уходить, баронесса окликнула его.
Ты бы вернул мне флакончик-то, от греха подальше. Он теперь не понадобится тебе.
Но я избавился от него сразу же, - ответил Пахульский, - как вы велели.
Ну и ладненько, - пролепетала баронесса, - главное все обошлось.
Ах. Стерва, как же неожиданно спросила о флаконе. А, я мог и растеряться и выдать себя.
Но все же баронесса свою часть сделала идеально - никаких вопросов и разнотолков по поводу кончины барона не возникло. Дочь была вынуждена тоже молчать, чтобы не навлеч к себе подозрение.
С … баронесса видно тоже решила дело. Он исчез бесследно.
Было холодное осеннее утро.
Из кареты вышла молодая девушка. В доме было тихо – жильцы еще спали. Кучер соскочив с облучков и проворно вбежал в верх по лестнице, открыл парадную дверь. Протирая глаза к двери бежал … лакей.
-Простите барышня, виноват, - кланяясь, оправдывался он, - всю ночь не смыкал глаза.
Он помог девушке снять …,
-Мама у себя? - спросила она и, не дожидаясь ответа, быстро направился в сторону лестницы, которая вела на второй этаж. Лакей побежал за ней.
-Вы бы подождали в людской или отдохнули с дороги, - … лакей, догнав ее. Но девушка, не обращая внимание на … лакея, быстро поднялась по лестнице и … направилась к двери спальни матери. Лакей остался стоять на…, потом бегом спустился вниз и исчез в … Девушка подошла к двери спальни матери и осторожно постучала. Внутри послышался шум.
- Мама, это, … - сказала девушка и слегка дотронулась до двери. Дверь бесшумно и легко открылась. В спальне было темно.
-Мам, ты спишь? – сказала девушка, подойдя к окну и раздвигая шторы. В комнате стало светло.
Она вскрикнув, замерла на месте…
Девушка сбежала вниз и выскочила на улицу. За ней побежали слуги. Карета, на котором она приехала, стояла еще у парадного подъезда, а кучер о чем-то мирно беседовал с дворником…
Не дожидаясь лакея, выбежавшего за ней, она сама вскочила в …, и громко скомандовал кучеру. Поехали, живо….
Через полчаса после отъезда …, баронесса спустилась вниз. В… она застала одного лакея …
-Дочь уехала? – спросила баронесса у лакея.
-Да, Н. П., уже как с полчаса.
-Она была одна?
- Да, Н. Ф. – одна.
- Прикажи подогнать к задней двери пролетку, только живо.
Когда пролетка была подогнана к … двери, оттуда вышел молодой высокий мужчина в длинном плаще и шляпе, опущенной к самому глазу. Он проворно забрался в пролетку и скомандовал: «В город».
Вернулся лакей и доложил баронессе, которая к тому времени находилась в своем кабинете, что бы доложить, что пролетка покинула территорию усадьбы. Баронесса стояла у окна и смотрела на улице.
- Я видела, - сказала она, не поворачиваясь в сторону слуги, - Теперь распорядись чтобы растопили баньку и прикажи Нюре - пусть приберет в моей спальне.
Прошла неделя в страхе и смятении, но никаких …
Слава богу, что Карл в …, думала она. Как же я забыла запереть изнутри дверь?
Вошел лакей и доложил, что прибыл молодой человек и попросил вам передать конверт.
Баронесса взяла конверт и прочитала … «… Надежде Ф. от … Пахульского».
-Что за молодой человек? Он назвал себя, - обратилась она лакею.
- Я спрашивал, но он ответил, что все написано в письме. Сейчас он сидит внизу и ждет вашего приглашения.
-Что еще за секреты, - недовольно произнесла она, разрывая конверт. Письмо было от старика Пахульского, смотрителя леса их родового имения во Флоровском
- Дай закурить служивый, - сказал дворник, подойдя к казаку.
-Давно служишь у барыни?
-Я-то, затягиваясь дымом, произнес …, уж и не помню, лет этак двадцать уже будет. Я и при отцовском дворе служил. То конюхом, то кучером. Теперь вот стар стал, силы на метлу и хватает. Нам бы лучше, того, отойти бы к беседке. Ненароком выйдет барыня, беспокойно огдядываясь произнес дворник.
-За барыню ты не беспокойся. Если выйдет из своей спальни к завтрашнему обеду, и то хорошо.
-А, что, захворала-то барыня?
-Сам ты захворал! – улыбнулся казак, - Микула у нее. Сам проводил.
-Вконец испортилась баба. Некому ее выпороть. А, всему виноваты деньги. Они ей как манна небесная, свалились средь белого дня на голову. Когда нищенствовала была добра и снисходительна. А, теперь? Чуть что – пороть.
-А чего же вы терпите? Вроде уже свободные.
-Свобода! Нужна она была нашему мужику как собаке пятая нога. Понятное дело, хотели, как лучше, а вышло вон оно что. Мужики от свободы одурели, запили, хозяйство запустили – ни себе, ни барину. А барин-то работать не привык, и над мужиками уже нет власти – по разорились. Только в нашем уезде заброшенных земель сколько, а по всей России? Нет, нашему мужику быть свободным еще рано… Только поркой и надо выводить из него дурь.
-Ну, а сам-то что? Если понятливый такой, шел бы в село и за хозяйство взялся?
-Э-э-э, нет. Барыня пороть то порит, но жалование платит о, какие. Я вот к примеру, получаю больше чем наш сельский учитель. И харчи к тому же бесплатные. После завтрака барыни столько всего остается, что ешь - не наешься. И винцом дает побаловать. И одежку, хоть и поношенную, но еще крепкую – век носить можно. И…
-Так вы при случае и пятки ее лижете? – засмеялся казак, - или еще хуже - …
Но дворник ничуть не обиделся. Только махнул рукой – мол, молод еще все понимать, - и принялся смолить еще одну …
-Эх, была бы она моей бабой, выпорол бы так, что за порог дорогу бы забыла, - выпрямив спину и поводив плечом, сказал казак.
-Это ты из зависти. Выбрала бы тебя, так бегом бы залез под юбку.
-Дурак, ты Савелич. Холоп ты, и взгляды у тебя холопские. Не понять тебе казацкой вольной души. Вот закончится служба, уеду к чертя матери из этого тухлого города в свои вольные степи.
Он хлопнул ладонями по своим бедрам и встал.
Услышав топот копыт из дверей выскочил лакей Порфирий и кланяясь на ходу поспешил к карете.
-Кому ты кланяешься, балда ты, этакий, - крикнул издали казак, дежуривший у ворот - лошадям что ли?
Лакей недовольно посмотрел в его сторону. Подбежав к карете и все же продолжая кланяться, осторожно открыл дверцу. Из кареты вышел Пахульский.
Барыня дома? – спросил Пахульский у лакея.
Они дома-с, но еще в своих покоях, - произнес лакей, забегая вперед и с тем же рабским поклоном открывая перед Пахульским входную дверь. В передней лакей помог Пахульскому снять шубу. –
Отнеси в мою комнату и прикажи доложить барыне, что у меня к ней срочное дело, - сказал он лакею, - а, я пока спущусь вниз на кухню – перекушу что-нибудь и выпью. Замерз.
-Будет сделано, - кланяясь произнес лакей и, обхватив двумя руками шубу и шапку Пахульского побежал на верх. Пахульский спустился вниз на кухню, откуда шел острый запах чего-то жареного.
В дверях кухни он столкнулся с Нюрой, маленькой и пухлой как свежий пирожок, служанкой баронессы. Ее левый глаз был прикрыт косынкой.
-Кто это так тебя? – спросил он Нюру, придержав девушку за локоть и приподнимая ее косынку, - кто-нибудь из наших? Я им, холопам, сразу по обломаю кости.
Но Нюра отдернула голову и поправляя косынку, убежала на верх.
- Ее барыня наша огрела так, - сказал один из поворов, - слава богу прилюдно пороть не стала.
-За что же она ее так?
-Застукала она ее с Микулой в хозяйской бане – вот и дала пощечину.-С кем, с кем?
-Да с Микулой - кожемякой нашим сельским. Ты его знаешь.
- С этим медведем, ай-да Нюра.
Баронесса уже как месяц не вставала с постели. Она с большим трудом узнавала лица родных. Временами, чаще к вечеру она начинала бредить, что было явным признаком помутнения рассудка. Чахотка перешла к последней стадии своего развития и душила ее долгим сухим кашлем. Ее спальная комната, обставленная горшкам с камелиями, была похожа на маленький…crktg У ее постели неотлучно находился кто-нибудь из прислуг.
Она уже давно никого не принимала кроме Пахульсклого. Родные заходили к ней только тогда, когда она впадала в забытье. Даже ее любимица Милка старалась наблюдать свою больную мать издали, через приоткрытую дверь. Баронесса не всегда узнавала ее и в состоянии психического припадка, в которое она впадала при виде не знакомых для нее людей, могла затеять истерику. В те минуты, когда сознание возвращалось к ней, баронесса требовала к себе Пахульского.
Пахульский был вызван из России уже как месяц неотлучно находился в доме. Вызвав к себе Пахульского она по долго о чем-то беседовали за плотно закрытой дверью спальни. Такое поведение баронессы очень сильно огорчало ее детей, которые ничего не знали о распоряжении их матери по поводу наследства. Все бумаги были оформлены, но где они хранились – у матери под подушкой или у ее нотариуса – никто не знал. Доктора уже давно знали о безнадежном состоянии больной, но все время обнадеживали баронессу и ее детей о скором улучшении состояния, так как получали солидные гонорары за посещение больной. К радости докторов, баронесса оказалось очень живучей и пока не собиралась покидать этот грешный мир.
Каждый раз, оставшись наедине с Пахульским, она задавала ему один и тот же вопрос - что известно о Чайковском?
Вот и сегодня, приказав плотно закрыть за собой дверь, баронесса хриплым голосом, еле пересилив кашель, сиплым голосом произнесла: - Рассказывай, что о нем узнал?
- Он вернулся из Штатов в Россию. Остановился в Москве.
- Наконец-то, - произнесла она с облегчением и откинулась на подушку, - боялась, не дождусь его возвращения. Мне надо торопиться….
- Негодяй, не зря говорят «сколько волка не корми… - тихо произнесла она и некоторое время пролежала молча, уставившись в потолок, а, затем продолжила, - На нем греха не меньше, чем на мне, поэтому непременно попадет туда же, куда я. Но я отправлю его душу в Ад раньше своей…, одним грехом больше, одним меньше.
Она на некоторое время снова забылась.
-Ты мне поможешь в этом. Не бойся, грехи за содеянное я возьму на себя. Считай, что это последняя воля умирающей. Если же не поможешь…, помнишь тот флакон из-под духов? Он у меня хранится все еще… с отпечатками твоих пальцев. Удивлен? Знай – их было два. Это не шантаж, а защита слабой женщины. Бог вас разберет, мужчин.
Но если исполнишь мою последнюю просьбу, то я тебя сделаю хозяином всего своего состояния. Я теперь говорю правду. Я прекрасно понимаю, что ничего не сумею унести на тот свет, на детей тоже не надеюсь – они уже половину состояния их отца пустили на ветер. Я знаю что по мнению врачей давно должна была гнить с сырой земле, я и сама удивляюсь насколько живуч мой организм. Но скоро всему придет конец. Ты исполнишь мою просьбу. Но если не согласишься, я перепишу все состояние … и оставлю тебя с Юлией без ломанного гроша. Ты знаешь мой характер. Так что поторопись… Выезжай сегодня же… пока он снова не покинул Россию. В России легко договориться… Ты прекрасно все знаешь и без моей подсказки. Россия не Европа – там все спишется.
Она взяла в руки письмо, перечитала еще раз, и поднесла край бумаги к пламени свечи. Бумага вмиг вспыхнула, озарив своим светом злое лицо женщины. Она подняла пылающую бумагу на уровень лица и посмотрела светящимися от пламени зрачками на Пульситского, который все еще стоял в состоянии растерянности. Его глаза встретились со взглядом баронессы. Он вздрогнул – в них было нечто зловещее… Баронесса держала кончиками пальцев горящее письмо до тех пор, пока огонь не начал жечь их. Тогда она бросила в пепельницу догорающий клочок письма и вынув из шкатулки флакон, протянула его Пахульскому и негромко скомандовала: - Поторопись
- Хорошо, - тихо произнес Пахульский и не кланяясь, вышел из спальни. Прикрывая за собой дверь, он произнес в полголоса: - на этот раз я надеюсь ты сдержишь свое слово.
Через неделю все газеты опубликовали новость о безвременной кончине Чайковского. Было несколько версий причин смерти, но истинная причина смерти так и осталась не установленной. По воспоминаниям брата композитора Модеста, Чайковский в предсмертном бреду проклинал баронессу.
Дети не сразу решились сообщить матери о смерти ее кумира, но когда все же донесли ей о случившемся, то баронесса лишь усмехнулась и произнесла тихо, одними губами нечто похожее «Свершилось». В тот же день она вызвала к себе сына и передала все свои бумаги. Позже выяснилось, что баронесса заложила за долги все движимое и недвижимое имущество, не оставив детям ничего. Пахульский снова остался у «разбитого корыта» - ему баронесса не оставила ничего, так как казна ее уже была пуста.
Она скончалась через три месяца после смерти великого композитора, в своей вилле в Ницце. Она лежала в своей постели вытянув руки по швам и судорожно сжав пальцы. Глаза и рот были широко раскрыты, будто она перед смертью задыхалась. В уголке рта была обнаружена небольшое количество пены, что показалось докторам весьма странным. Но так как явных следов насильственной смерти не было обнаружено, то врач констатировал естественную смерть от астматического удушья. Дети, уже зная, что остались у разбитого корыта, теперь думали лишь о том, как бы поскорее исполнить свои обязанности по похорону матери и вернуться к своим привычным делам. Никто из них не поинтересовался причиной смерти и не попытался вникнуть подробности дела и провести повторное обследование тела умершей. Баронесса ушла из жизни, промотав за каких-нибудь 13 лет многомиллионное состояние, доставшийся ей от мужа и унося с собой в могилу тайну трех смертей – тайну смерти своего мужа, тайну смерти Чайковского и тайну собственной смерти. Но ее заветная мечта – вписать себя в историю - все же, путь и отчасти, осуществилось .
Солнце осторожно уползает за горизонтом и на город опускается теплый средиземноморский вечер. Легкий теплый ветер дует теперь с прибрежных холмов в сторону моря и наполняет все побережье ароматном цветов и фруктов. Вдоль аллей зажигаются газовые фонари. Где-то начинает играть веселая музыка. Постояльцы отелей и прибрежных частных вилл, элегантно одетые женщины и мужчины, уже прогуливаются по берегу, наслаждаясь приятным вечерним бризом. Слышатся голоса мальчишек, размахивающих вечерними номера местных газет и крикливые возгласы уличных торговок, предлагающие прохожим пряности и цветы. Здания казино и ресторанов уже сверкают своими огромными окнами, привлекая отдыхающую публику. К побережью то и дело громыхая колесами подъезжают дороги кареты, из которых чинно выползают богатые господа с женами и детьми. Говор, смех, звуки музыки, стук каретных колес, шарканье ног об мостовой постепенно сплетаются в один монотонный и веселый гул, который оповещает жителей города и отдыхающую публику о наступлении часа… Но среди этого безмятежного мира света и веселья, в одной из изящных белых беседок, расположенных вдоль … аллеи…, откинувшись на спинку плетенной кресла-качалки полулежит пожилая дама, по самую грудь укутанная тонки шерстяным пледом. На коленях дамы покоится огромный букет из прекрасных белых камелий. Бледно-серое как мрамор лицо дамы не выражают ни любопытства, ни волнения на все что происходит вокруг. Оно неподвижно застыло в каком-то мрачном оцепенение. Маленькие зрачки, выпукло выступающие из-под редких поседевших ресниц впалых глаз и похожие на две помутневшие от времени стеклянные линзы, не придают признаков жизни. Они уставились поверх прохожих куда-то в темнеющую морскую даль. Тонкие, ярко накрашенные губы, опущенные уголки которых утопают в мелких морщинках давно увядших и свисающих щек, крепко сжаты. Большая широкополая шляпа дамы скосилась набок и обнажила висок, где беспорядочно сбились в пучок покрашенные в темно-каштановый цвет, клок волос. Костлявые пальцы, на которые надеты золотые кольца с огромными бриллиантами, крепко вцепились за букет камелий. Кажется, тупое забытье сковало все тело дамы.
Рядом с дамой сидит девушка служанка и время от времени опахивает огромным веером лицо и руки дамы, на которые то и дело норовят сесть жирные мухи. Иногда она нетерпеливо вскакивает со своего места и, подойдя к парапету беседки, с любопытством смотрит вниз, где гуляет разноцветная толпа.
Но вот у беседки останавливается богатая карета. С запяток ловко спрыгивает молодой лакей и направляется к беседке. Увидев карету, служанка радостная вскакивает и, бросив на скамейку веер, нагибается к даме и начинает осторожно освобождать ее пальцы от букета камелий. Дама, будто досадуя на нарушенный покой, морщится и начинает медленно двигать онемевшим телом.
-Карета подъехала, Надежда Феларетовна, - весело произносит девушка, подавая букет подошедшему лакею и принимаясь освобождать свою госпожу от пледа, - уж вечер, вам пора домой.
Дама медленно поворачивает голову и с каким-то тупым, недоумевающим взглядом смотрит сперва на служанку, затем на лакея, будто пытаясь понять, что от нее хотят.
Теперь уже лакей у самого уха дамы громко произносит, - Карета подана, сударыня.
От громкого голоса лакея к даме начинает возвращаться сознание. Она поворачивается к лакею и произносит глухим охрипшим голосом: - Не глухая, слышу. Затем медленно разводит в стороны руки, ухватившись за которые лакей и служанка поднимают ее и осторожно ставят на ноги. Придерживаемые с обеих сторон, дама, слегка покачиваясь медленными шагами выходит из беседки и направляется в сторону кареты. Кучер, соскочив с …, открывает дверцу. Посадив женщин, лакей и кучер занимают свои места.
Карета трогается и гремя колесами по мостовой скрывается среди утопающих в зелени, прибрежных домиков.
В … области, в километре семи от села … , посреди дубового леса, находится огромный заброшенный дом, с провалившимся от гнили крышей и взирающий на мир тусклым провалом своих оконниц. На месте парадного входа в стене зияет лишь темный проем, стянутый густой сетью паутин. Вдоль остатков парадной лестницы среди густой трави то там, то тут видны облезлые обломки пилястр и фронтонов. Некогда обширный приусадебный участок, занимавший несколько гектаров, запущен настолько, что отделить его от соседствующего леса можно лишь благодаря остаткам кирпичной ограды, выступающие кое-где над верхушками молодых порослей как панцирь некоего чудовища. Дом давно облюбовали вороны. При приближении к дому человека, огромная стая ворон с криком и шумом поднимается в небо и долго кружит темной тучей над лесом. Это некогда великолепное строение, покинутое жильцами около ста лет назад и теперь представляющее собой жалкий, но в тоже время, пугающий символ бренности и мимолетности нашего бытия, принадлежало некогда одним из богатейших людей России конца 19 века, железнодорожному магнату, Карлу фон Мекк и его супруге, баронессе Надежде Феларетовне фон Мекк.